Автор не учел одного. Это ОЧЕНЬ ХОРОШО, что у людей НЕТ интереса к евангельским родословиям. Иначе не помогли бы рассуждения, постоянно перемежаемые сентенциями: мы можем только предположить, это умозрительно и т.п.
Может быть все проще? У Матфея средний возраст рождения наследника - за сорок лет. И это в период после плена. Ну это явно никак... Значит, скорее, Лука был прав, как человек, общавшийся с Марией и приведший сведения относительно нее более ценные.
Чудесно, Сергей! Только о доктринах-то спорят именно люди, всю жизнь отдавшие Иисусу, и Его поручению. Сами вопросы породило не что-то иное, как именно ЖИВАЯ христианская жизнь, опыт проповеди, опыт духовной брани. Атеист в кабинете вопросы о доктринах из носу не выковыривал... А так все верно.
Тема: Ученые доказали, что вечная любовь существует
Рассказ "Настоящая любовь"
Тяжёлое московское утро буднего дня. Уже не слишком рано, самый час пик уже миновал, но московская транспортная хохма заключается в том, что часа пика никакого уже давно нет. Есть дневное стояние и ночное ползание. Это для машин. Для тех, кто ездит пешком - есть давка в метро, с раннего утра и до самого позднего вечера. Поток ослабевает только на самых крайних точках временного отрезка. И в 7 часов утра огромные очереди у турникетов и билетных касс, толпы на эскалаторах, и в 8, и в 9... Где-то чуть пореже становится, где-то наоборот прибывает...
Утренняя ветка метро в направлении от центра к окраине. Когда-то (я ещё помню те времена, но даже мне они кажутся выдумкой) была разница: утром - в центр толпа, вечером - из центра. Можно было найти работу «в противоход» и ездить в почти пустом вагоне. Сейчас - почти одинаково. Складывается впечатление, что главным занятием москвича после пробуждения является хаотическое перемещение по родному городу.
...Вагон метро, битком набитый несвежими, неприятно пахнущими пассажирами. Пугающая меня всегда масса людей: словно слепые - стоят плечом к плечу, но никто ни на кого не смотрит, а точнее - не видит. Хоть и толпа, а кажется убивать тебя будут, или помирать надумаешь - окружающие только скользнут взглядом равнодушно-испуганно, да посунутся в сторону от тебя...
Остановка. Узловая. Пол-вагона ломится на выход, другая половина на перроне на низком старте томится перед штурмом, намечает цели цепким взглядом, с флангов в вагон уже просачиваются передовые штурмовики и разведка боем.
На этом фоне пожилые бабушка и дедушка идут на выход. Бабушка по-бойчее, а дедушка совсем старенький. Лапки в трогательных варежках, и он ими так за бабушку держится - толи видит плохо, толи вообще. А она впереди, как поводырь, и тоже рукой его так, не глядя, к себе как бы подтягивает, контролирует, в общем.
Как так получилось - никто не понял. Толпа ли безжалостная на штурм пошла раньше времени, услышав ободряющее от машиниста «побыстрее совершаем посадку и высадку, не задерживаем состав!» или ещё что, но бабушку с дедушкой в сей миг разъединили, завертели, деда - в вагоне, бабку - на перроне. Они заохали, заахали, а сверху «Осторожно, двери закрываются! Следующая станция...» - басовитый паренёк с бугристыми повадками ухватил закрывающуюся дверь: «Выпихивай деда!» - но кто-то, кто рядом стоял, толи стормознул, толи побоялся ещё больше навредить пожилому человеку - дверь под ругань машиниста «НЕ ДЕРЖИТЕ ДВЕРИ!!» захлопнулась, дед остался в вагоне.
- Олюшка, Оля! - хлопал слезящимися от старости глазами подслеповато: - Как же... Олюшка... Как же это... - и вертелся на одном месте.
Поезд медленно, но могуче пополз, отяжелевший. За окном секунду ещё металась беззвучно Оля, затем замелькала бесконечная толпа пассажиров, и наконец всё потонуло во мраке и грохоте тоннеля.
- Отец, телефон-то есть у тебя? - шумно поинтересовался бугристый таким тоном, словно собирался отжать мобилу у деда.
- Нету, сынок. У Олюшки телефон есть...
- Ну дык! - детина самодовольно достал мобилу: - диктуй! Щас скажу ей, что ты на соседней станции её ждёшь.
- Так я номера не помню... - еле слышно в грохоте пробормотал дед, и, как всем показалось, заплакал. А может, просто глаза слезиться начали сильнее.
...Ещё пару минут назад равнодушная ко всему толпа вдруг оказалась состоящей из очень даже сердобольных до чужой беды людей. В грохоте поезда обсуждался, в основном, один вопрос: если с дедушкой выйти на следующей станции и подождать чуть-чуть - догадается ли бабушка доехать до неё же, до соседней станции, или будет ждать своего дедушку там? И как быть, если бабушки не будет?
Я стоял недалеко от деда, и тоже почувствовал горячее желание поучаствовать. Предположил: давайте выйдем (мне, кстати, всё равно выходить было), один поезд переждём, скорее всего на нём и должна будет приехать, не будет же пропускать-то, если решит сразу за ним ехать? А если нет - ну, тогда и будем думать, что делать. Не пропадём, чай не тундра.
С рёвом и грохотом поезд выскочил на следующую станцию. Вместе со мной с другую сторону от деда стояла молодая (ну, относительно меня, конечно - так-то ей лет 25-28 было) девчонка, она тоже вызвалась выйти с нами, помочь, если что.
Двери открылись, и мы втроём, медленно - потеряв бабушку, дед словно потерял какой-то стержень: сгорбился ещё более, еле шёл: мне пришлось взять его под локоть - вышли на перрон.
...Двери нашего поезда захлопнулись, и поезд начал с рёвом набирать ход. Когда, наконец, он исчез в тоннеле и наступило некоторое подобие тишины, дедушка что-то прошептал. Он смотрел на тоннель, откуда должен был появиться следующий поезд, и что-то толи говорил, толи шептал, испуганно моргая слезящимися глазами - я наклонился к нему переспросить, но в этот момент поезд с противоположного направления радостно вырвался из тоннеля, и даже если дед мне что-нибудь ответил, разобрать я ничего не смог.
А когда затих - обманчиво, ненадолго, - поезд встречного направления, из тоннеля с таким же рёвом вырвался «наш». Тот, на котором (мы надеялись) догадается приехать бабушка нашего дедушки. Все, включая него, впились взглядом в состав...
Бабушку все трое заметили одновременно и вздохнули с облегчением: она, умница, зашла в ту же дверь следующего поезда, и сейчас выскочила прямо на нас:
- Гришенька! Гришенька!!!
- Оленька! Оленька! Оленька, я так за тебя испугался!
- Гришенька!! Ну какой же ты у меня неуклюжий! Ну разве можно так?! Я же вся извелась за тебя! - она ласково гладила его, а он также ласково и неуклюже тыкался в неё своими смешными варежками, словно проверял комплектность своего самого главного сокровища...
Мы с девушкой, вежливо улыбнувшись друг дружке, просто отошли в сторону, оставив их вдвоём. И каждый направился по своим делам, слившись с равнодушной толпой.
Но мы оба знали: настоящая любовь существует! И мы её только что видели. В час пик. На переполненной платформе московского метрополитена. Обычным будним утром двадцать первого века...
КОММЕНТАРИЙ: Нелогично сваливать все на логику. Логика - безупречный инструмент. Однако даже должное ее применение не дает правильных выводов, если неверны исходные предпосылки. Это как с компьютером: каким хорошим бы он ни был, если вводимые исходные данные неверны, то и результат будет бессмысленным. Подробнее см.
Интересно, что большинство сторонников легализации абортов, в свою очередь, прибегают к риторике защиты женских прав. Разве логика не подсказывает им, что половина эмбрионов (и, соответственно, младенцев) - женщины?
Тема: Во время инвентаризации в президентском дворце в Каире обнаружен древнейший рукописный список Библии
До настоящего времени древнейшими списками являлись: 125 г. - Отрывок рукописи Джона Райланда (Фрагмент Иоанна 18) 150-200 гг. по Р.Х. - II папирус Бодмера (большая часть Евангелия от Иоанна) 160 г. по Р.Х. - Диатессарон (Гармонизация четырех Евангелий) Татиана 200 г. по Р.Х. - Папирусы Честера Битти (большая часть Нового Завета) 325-350 гг. по Р.Х. - Синайский и Ватиканский кодексы (полные тексты Нового Завета)
Пророк Илия не только продемонстрировал, кто в этом мире наивысший Гриль-мастер, но и преподал нам три важных урока. Один – из области математики, другой – из политики, третий – из сферы взаимоотношений с Богом.
Исламский халиф, славнейший из султанов Оттоманской Порты, оказался инструментом в руках Святого Израилева, как и за долго до него – великий Кир, царь персидский. Сам того не ведая, Сулейман исполнил пророчество Иезекииля, человека Божьего. Вот, только, с собственными планами на этот счет он опоздал на полторы тысячи лет.
Шесть каменных чанов литров по сто каждый стояли во внутреннем дворе дома, где проходило торжество, для обрядового омовения. Сосуды были неподъемные, и воду в них доливали по мере надобности. Полностью опорожняли их нечасто – для генеральной чистки. Но даже если последний раз их чистили непосредственно перед празднеством, каждый из пришедших на пир омыл руки в какой-либо из этих емкостей. Часть воды при этом расплескалась, и Иисус велел долить сосуды до самых краев. Именно эту воду, не предназначенную для питья, Иисус и превратил в лучшее вино
От избытка сердца не только говорят уста, но и отключаются мозги. Ведь умом-то мы понимаем, что применять к Богу понятия «когда» или «долго» так же бессмысленно, как называть круг квадратным или холод горячим. Мы – заложники времени, последовательности мгновений более эфемерной, чем линия условных точек на тетрадной странице. Ибо всякий знает, что прошлого уже нет, а будущего – еще. Есть только миг между прошлым и будущим… Но и он столь скоротечен, что уходит в небытие быстрее, чем мы его осознаем.
Как-то раз довелось мне услышать нарекание по поводу трансляции христианских материалов по телевидению. Телевизор, мол, принадлежит сатане, и если кто-либо и набредет там на наши передачи, – столько грязи, насилия и непотребства насмотрится он до этого? Не мог не согласиться. Действительно, телевиденье принадлежит сатане – что ему в этом мире не принадлежит? Он – князь мира сего. Но кто дал ему эту власть? Мы же сами! И теперь, когда Христос искупил нас, мы, Тело Христово, призваны продолжать Его искупительный труд – искупать для Божьего Царства все то, что было отдано сатане. И телевидение – в первую очередь. Нам это заповедано Самим Господом.
В моей школе среди парней было особо популярно носить на горле кулон, подобный лезвию бритвы, а среди девчонок – клипсы в виде грубых портняжных ножниц, проткнувших мочку уха насквозь. Все было настолько натуралистично – передергивало от одного лишь вида. Невольно представлялись страдания, которые причиняли бы эти предметы, будь они настоящими. Выглядело, конечно, жутковато, но, при всем при том – забавно, в пределах допустимого. Никто не носил украшений в виде, скажем, гильотины или виселицы. Наверное, было бы не менее жутко, но уж совсем не забавно. Что может быть забавного в смерти? Почему же нас не коробит, когда сотни людей вокруг, тогда и ныне, носят украшения в форме креста – орудия смерти и страданий, в сравнении с которыми не то, что гильотина, виселица – высшее проявление гуманности?
Теги: 
Просмотров 
